Вячеслав «Али-баба» Юровских — бомж, который смог

Алибаба — бомж, который смог. История бездомного, что дрался за еду и стал легендой ММА.

Федор Емельяненко и Вячеслав "Али-баба" Юровских
Федор Емельяненко и Вячеслав «Али-баба» Юровских

Несмотря на недолгую бойцовскую карьеру, Вячеслава Юровских уже считают легендой любительского MMA в России — про него сочиняют рэп, делают мотивационные ролики с фрагментами его боев и приглашают на соревнования по всей стране

Режиссер Федор Стручев опубликовал на своей странице в фейсбуке новую короткометражку о жизни московского бомжа Алибабы. Основой мини-фильма стала реальная история Вячеслава Юровских — бездомного, который в 42 года вышел на ринг боев без правил и всех победил. Поначалу он дрался за еду, потом за деньги, а после — потому что уже не мог не выходить на ринг. Сегодня Алибабе 46, он двукратный чемпион мира по грэпплингу и легенда любительского ММА, актер и даже модель.

Правда, он по-прежнему остается странником и все так же путешествует с тяжелой сумкой наперевес. «Я забиваю в “Яндекс”: “Соревнования по борьбе”. И вылезает, например, вольная борьба в Орле. Если получается занять денег на билет, еду туда», — признался в интервью Алибаба.

«Мой официальный дебют в ММА состоялся 8 мая 2011 года, мне было тогда под сорок лет. Что меня сподвигло? Не знаю, спустя годы у меня есть ощущение, что я просто эволюционировал. Жил, жил и совершил скачок. Смешанные единоборства — это сумма всех единоборств на сегодняшний день: там и тайский бокс, и борьба, и джиу-джитсу. На пятом курсе института я пошел заниматься в секцию самбо. Самбо — дисциплина, в отличие от вольной борьбы, безвозрастная, к ней можно прийти в любом возрасте. Как-то получилось, что потом я сам уже преподавал самбо у студентов в рамках физкультуры. Проработал так четыре года и понял, что как спортсмен я деградирую. К тому же обидно, когда ты вкладываешь в перспективного человека все свое время, силы, учишь его, опыт передаешь, а потом он тебя бросает и уходит к другому тренеру.

В 2010-м в Питере проводились соревнования по грэпплингу, и я уговаривал одного очень талантливого школьника поехать. Он долго не соглашался, его не отпускали родители, а я уже пообещал организаторам соревнований и решил, что если он не поедет, то вместо него на ковер выйду я. Это был мой первый опыт на соревнованиях. Очень страшно было — из-за того, что все это будет сниматься на камеру и потом бой выложат в интернет, мной овладевал какой-то просто первобытный стыд. Первую схватку я еле выиграл с минимальным отрывом в один балл. После нее мне было так плохо, что мне хотели вызвать скорую — меня тошнило, крючило, трясло всего. Это, думаю, именно психологическая неготовность была. Я совсем не спортсмен на самом деле. Когда я стал участвовать в боях и об этом узнали люди, которые знали меня с детства, они были в шоке — я же был тихий домашний мальчик. Но все же я решил продолжать участие в состязаниях.

Вячеслав "Али-баба" Юровских
Вячеслав «Али-баба» Юровских

Моя фишка в том, что я не боюсь принимать удары по лицу — мне уже все равно, как оно будет выглядеть. Я знаю, что я не красавчик. Зато я принимаю удары и, несмотря на них, лезу вперед и валю соперника.

Участие в соревнованиях для меня носит игровой характер, поэтому я не принимаю исход поединка близко к сердцу. Задевает не столько проигрыш, сколько нехорошие комментарии в соцсетях. Конечно, я понимаю, что надо быть реалистом. Если твое окружение тебя будет только хвалить, то тебе это снесет крышу — это многих спортсменов погубило. Критика очень полезна, она отрезвляет — но это критика, а бывает что просто обидные вещи пишут. При знакомстве со мной всем про себя говорю, что я очень вредный, обидчивый и злопамятный. Если меня обидели, то я этого не прощаю. Когда раньше меня сильно оскорбляли в силу моего дефекта речи, мне просто хотелось вытащить пистолет и расстрелять. Хорошо, что пистолета не было, — иначе бы пол-Москвы сейчас на кладбище лежало. Теперь если меня обидели, то я сначала остываю. Со мной лучше не связываться, я такую могу свинью подложить — мало не покажется.

Говорят, что работа — это то, что приносит деньги, а хобби — то, на что ты их тратишь. В таком случае бои для меня — это хобби. Платят немного — бывает, что 200 долларов просто за участие, бывает, что 10 тысяч рублей за победу, а 5 — за поражение. Но для меня это способ посмотреть другие города, познакомиться с людьми. Поэтому я в Москве и не выступаю, здесь все одинаковое. А в других городах — с удовольствием. Звали и в Европу, но, когда я спал на лавочке, у меня вытащили из-под головы рюкзак со всеми документами и ноутбуком, так что поехать я не смог.

Турнир "РАТИБОР 2015", Вячеслав "Али-баба" Юровских
Турнир «РАТИБОР 2015», Вячеслав «Али-баба» Юровских

Всех своих учеников я заставляю получить профессию, потому что век спортсмена не долог и жить им придется и без боев. Что до моральной стороны… Ну я считаю, что есть парни горячие, агрессивные, драчуны, одним словом, — и уж пусть лучше они на ринге махаются, чем в подворотне.

Как я оказался без крыши над головой? Это стечение обстоятельств: сначала развал СССР и исчезновение всех накоплений на квартиру, потом риелтор-кидала попался. Без жилья очень тяжело. Нет даже угла, чтобы складывать свое барахло. Поэтому когда мне дарят сувениры, то я не беру ничего — все мои пожитки у меня с собой, в этой сумке. Но такая жизнь не может нравиться. По своей натуре я домосед — когда приезжаю к родителям в Самару, то могу неделю вообще из квартиры не выходить. Поэтому, наверное, если бы у меня было свое место, то я бы не развивался, не был бы все время в движении, а просто засел бы там и ничего бы в моей жизни не происходило. Но от бездомности устаешь. Я пытался снимать комнату в Чертаново, но у меня на это уходила почти вся зарплата, и ночевал я там редко. Зачем мне тратиться тогда на нее? Без крова с 1993 года, а если считать 9 лет, проведенных в интернате, то еще больше. С семьей мы жили в Казахстане, но тоже на чемоданах всегда, сложно было считать эти места своим домом. Потом в общежитии — и это тоже не свое жилье. Получается, что своего дома у меня почти и не было. Помню, как-то в детстве поехал в Самарскую область к своей ныне покойной бабушке. Она меня спросила, есть ли у меня мечта. И я сказал, что хочу, чтобы у меня был свой угол. В интернате-то ничего своего нет — общая тумбочка, общий шкафчик и даже одежда общая. Я не привык к излишествам, это новое поколение не может без комфорта. Если они приезжают в маленький городок, а там нет электричества и газа, то у них паника сразу. А я когда на соревнования езжу, то если вижу, что у людей стесненная обстановка, прошу постелить мне на полу — мне все равно. Человек ко всему привыкает.

Никакой особой спортивной диеты у меня нет — нет на это денег. Вот вчера, например, я ходил на открытие одной выставки, и там был фуршет с икрой, с рыбой красной. А сегодня могу вообще не поесть, если не будет такой возможности — так что живу тем, что бог пошлет.

Есть ли мечта сейчас? Мне очень плохо от мысли, что я не состоялся как сын, которым могут гордиться родители. Они у меня много страдали, были беженцами — хотелось бы, чтобы они достойно встретили старость, жили в нормальном доме. А я придурок неугомонный, все куда-то бегу, дерусь с кем-то.

Я очень чувствительный человек, легко обнажаю свое сердце и мне может стать плохо, если я, скажем, увижу нищую бабулю, а помочь ей ничем не могу. Поэтому с детства у меня осталась любовь к кино — это лучший способ ухода от суровой реальности. Я люблю фильмы визуального плана, такие большие истории, как «Звездные войны» или «Кинг-Конг» Питера Джексона — такой волшебный мир, зазеркалье, большой кинематограф. Недавно ходил на «Годзиллу», мне понравилось, но, правда, полфильма я проспал. Это оттого, что в подъезде мне не удалось толком выспаться, а потом в метро доспать тоже не получилось. Правда, в кино и в театр меня, бывает, не пускают — особенно когда едешь с соревнования с фингалом, с ссадинами. Думают, что бомж какой-то лезет. Это обидно.

Травм у меня много — и нос перебитый, и ребра переломанные, и стопа поврежденная, и много чего еще
Травм у меня много — и нос перебитый, и ребра переломанные, и стопа поврежденная, и много чего еще

Травм у меня много — и нос перебитый, и ребра переломанные, и стопа поврежденная, и много чего еще. Но тут какая история: однажды в деревне, когда еще ребенком я колол у бабушки дрова, я колуном прорубил большой палец на левой руке. В шоковом состоянии я дошел до травмпункта, но врача там не застал. Нужно было его ждать два дня. А я от боли просто выл, весь палец фиолетовый, больно ужасно. Но я себя настроил так — ведь раньше у казаков не было никаких врачей и антибиотиков: если тебе в бою отрубили палец, то сам должен перетерпеть и вынести это. И я вынес, и так теперь и терплю, если травма какая.

В прошлом году я практически завершил бойцовскую карьеру и должен был участвовать в спортивной передаче на ТВ, посвященной единоборствам, как главный герой. На меня вышел ее создатель, я прошел кастинг, а потом телеканал сократил на спортивные передачи бюджет, и затея отпала сама собой. Так и не сложилась моя карьера телевизионная, хотя это было бы отличным переходом для меня в новое состояние. К сожалению, пока в моей жизни не наступил хеппи-энд. Наверное, это значит, что надо двигаться вперед».

Оригинал интервью впервые был опубликован в журнале «Афиша»
Vote on This!

  • 0 Up Vote
  • 0 Down Vote

Please Login To Like this Post

Or

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here