В 19 лет я попал в основу «Спартака», а в 21 — поехал на чемпионат мира. Жизнь была прекрасна. Зарплата хорошая, хватало на все, ни в чем себе не отказывал. Какие мысли были перед чемпионатом мира? Думал, что там, может быть, подзаработаю.

У нас в «Спартаке» игра строилась через короткие и средние передачи, а в сборной Лобановского важна была выносливость. В «Спартаке» я именно физически закрывал всю бровку, выдерживал рывки вперед-назад по 30-40 метров, и, видимо, это понравилось тренерам сборной.

В сборной я был самый молодой. Там в основном были киевские динамовцы, которые на 10-12 лет меня старше. Со мной никто не общался, и я — ни с кем. Я был достаточно одинок. В соседней комнате жил Горлукович, который на 8 лет старше, но я его тоже не видел, он где-то пропадал.

Приехали мы на чемпионат мира, пошли фотографироваться. Чувствую, температура. Врач Мышалов смотрит: у меня вот такая голень. Воспалилась нога, какое-то заражение. За 3-4 дня Мышалов меня вылечил.

Мы жили в горах, Чокко, откуда можно было выбраться вертолетом за 15 минут или автобусом за полтора часа. На вертолете надо было горы перелететь и спуститься. Я пошел вместе со всеми в вертолет, но его трясло, мы чуть в гору не врезались, и я с тех пор я один ездил на автобусе.

В первой игре — с Румынией (0:2) — Дасаев ошибся, пропустил обидный гол в ближний угол. Бывает. Потом Хидиятуллин сыграл рукой в полуметре от штрафной, но нам поставили пенальти. Второй гол убил все надежды. После той игры вместо Дасаева поставили Уварова. Не помню, чтобы на больших турнирах вратарей меняли после ошибки в первой игре. Спокойствия это команде никакого не дало. С другой стороны, поменяли не только Рината, но и полсостава.

Перед игрой с Аргентиной мы понимали: проиграем — все, шансов на плей-офф нет. Игра была очень ответственная, но — опять ошибка арбитра. Кузнецов бил головой в ближний угол, а Марадона стоял на ближней штанге и выбил мяч рукой из пустых ворот. Судья был метрах в восьми, явно все видел и не свистнул. После гола мы бы, конечно, играли уверенно. И у нас были моменты, и у них, но мы проиграли 0:2.

Потом мы обыгрывали Камерун — 2:0, но я неважно играл и был заменен после первого тайма. В итоге победили крупно 4:0, но из группы все равно не вышли.

Громкий голос Лобановского я впервые услышал уже под конец нашего выступления на чемпионате — может, перед третьей игрой (до этого общение шло через помощника Мосягина). Обед или ужин. Ресторан. Я всегда ел очень долго. Не спеша. Около часа. Ресторан был так устроен, что руководство сидело через стенку от команды, но все было слышно. Через час руководители решили, что все игроки разошлись, и Лобановский стал кипеть. Громким, злым голосом начал предъявлять претензии Тукманову. Речь шла о премиальных за выход на чемпионат мира — тогда можно было только за границей получить эти деньги.

Лобановский орал: «Какое ты имеешь право?!» Я притих, затаился, не подслушивал, а боялся шевельнуться, чтобы они не догадались, что я рядом и слышу, что Тукманов получает сто процентов премиальных за десять отборочных игр. Лобановский: «Да как ты можешь получать больше даже того игрока, который сыграл два матча. Ты что сделал?» Это было очень жестко. Я встал на цыпочки и тихонечко ушел.

Спонсор сборной Adidas выплатил по тысяче долларов каждому игроку. До турнира Тукманов спросил: «Вам сейчас деньги отдать или когда закончим?» Все ответили: «Чего мы их хранить будем? Конечно, потом отдадите». Когда мы все проиграли, Тукманов сказал: «Мы вам за выход должны были премиальные. Мы деньги «Адидаса» внесли в эти премиальные, и так как вы не вышли, мы вам их не заплатим». Я подумал: ничего себе, как это, где логика, что за бред? Это я, конечно, про себя, но народ закипел. «Мы здесь будем жить, никуда не полетим, пока не отдадите деньги. Что это вообще за отношение?» Через десять минут деньги принесли

Vote on This!

  • 0 Up Vote
  • 0 Down Vote

Please Login To Like this Post

Or

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here