За моей спиной Дворец Спорта «Юбилейный». Перед моими глазами проспект Добролюбова. На месте дворца до 1967 года было садоводство. На месте Николая Добролюбова до 1923 года был Александр Романов. Nil permanent sub sole.

Я стою в компании двух знакомых мне с прошлого года парней из компании фанатов — Сивого и Лысого. Своими прозвищами оба обязаны внешнему облику своих голов: Сивый ядовитой желтизне волос, Лысый бескомпромиссному их отсутствию. Парни чуть выше меня ростом, несколько старше по возрасту и, наверное, имеющие какой-то вес на трибуне. Кроме них, признаться, я ни с кем не знаком. С этими двумя меня связывает общая дорога домой: станция до Садовой, переход на синюю ветку и путь до упора вниз.

— Бомбер хочу синий достать. Нигде нет. Обыскался. – Лысый делает глоток из полторашки «Медового» и ставит пластиковую бутылку на асфальт под ноги. В руках Сивого такая же точно бутылка, но практически пустая. Мою пивную тару уже унесла бабка-бутылочница, бережно погрузив две стеклянные бутылки в огромный военный рюкзак. – Вообще нигде, — для убедительности добавляет он.

Копия 3 (15)

— Почему именно синий? – спрашиваю Лысого.

Все мы одеты в черные пилоты. К рукавам Сивого и Лысого пришиты аппликации с изображениями российского и немецкого триколоров. К моему рукаву пристегнут маленький значок с изображением черной мишени на красно-белом фоне.

— Настоящие скины исключительно синие бомбера носят. Штурмовые.

На последнем слове Лысый растекается в блаженной улыбке. А его «…о-в-ы-е…» пролетает вокруг ушей так сладко, словно это волшебная птичка бьет подле них крылышками. Один взмах – одно желание, один взмах – одно желание. В секунду и я загораюсь желанием иметь синий штурмовой бомбер.

— Черные, если честно, для карланов и позеров. Так что ищите, может, вам повезет, – запивая информацию медовым, обнадеживает Лысый.

Бомбер синий. Условия: 21-й уровень персонажа, боевой опыт, эпическая доблесть, модификатор атаки +15 hp, класс защиты: 26.

 ooTGu_Tm6mY

Наша светская беседа оканчивается выходом из дверей «Юбилейного» парней с нашего сектора.

— Эй, молодые, драться пойдете? – звучит коллективный голос дефилирующих мимо меня бритоголовых.

Я, Сивый и Лысый, отвесив по церемониальному кивку, цепляемся за поддергивающийся хвост шагающей по ступенькам вниз шеренги.

На улице уже темно и пустынно, кукурузными хлопьями валит снег. Воздух источает ни с чем несравнимый аромат свежей экзальтированной ненависти. Десятки пар глаз возбуждено пронзают пространство.

— Бомжи! Вон бомжи!

Пространство около подземного перехода в метрополитен обильно усеяно выжидающими врагами, как хорошая лесная полянка ягодами. Бомжи призывно машут руками. Частокол голубых ног начинает движение в нашу сторону.

Крик.

Рёв.

Рычание.

Хлопки.

Всхлипы.

Вдохи и выдохи.

 

Они по ходу здорово увлеклись мною. Стальные носы разноцветных ботинок все рвали и рвали воздух, останавливаясь на моём сжатом в комок теле. На ура пробивая его вовнутрь. Заставляя эхо ударов рикошетить в пространстве. А мои руки? Они способны закрыть только-только голову-голову, да и ту, конечно, не целиком. О, как бы хотел я обернуться ядовито-синим Шивой: облепить нагромождением путаных рук все мое туловище, защититься от пят до макушки.

Творение.

Поддержание.

Разрушение.

Скрытая милость.

Проявленная милость.

Na-mah-shi-vā-ya.

А пока я со всей оставшейся силой прижимаю ладони к бритой под ноль черепушке.

— Вставай говно! Давай блядь, хуячь его. Переверни-переверни… — это     доносятся до меня рецепты сверху. Да, я чувствую заботу ребят. Как может чувствовать заботу кусок мяса в руках повара. Их «переверни» настолько чувственно, настолько интимно, что я начинаю давать сок. Обильно течь. Кровью изо рта, слезами из глаз и мочой из члена.

«Да, блядь, скорее бы всё это уже закончилось».

И руки больше не пытаются ослабить удары, веревками раскиданы они в противоположные стороны. Распластанный, с выброшенными на северо-запад и юго-восток конечностями, я более всего похож на розу ветров. Голова-крепость взята. Струйки алой жидкости ручейками разбегаются по асфальту. Красное разливается на сером.

Перед глазами плывут покачивающаяся дорога и светофор. Последний переливается огнями.

Зеленый.

Желтый.

Красный.

Зеленый.

Желтый.

Красный.

И грезится мне, что лежу я на большущей кровати, мне тепло и уютно. Где-то рядом слышны звуки. Тук-тук-тук. Как похоже на игру в футбол. Глухие удары по мячику.

Глаза мои плотно занавешены веками, за ними, за этими кулисами театральных подмостков горит горизонт, разрывающий на половинки пресинее море и лазурное небо с белыми облачками-барашками. Неподвижная картинка. Подчиненная заклинаниям неведомой алхимии. Тук-тук-тук. Это просто игра в футбол. Ничего личного.

И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным, и всем зверям полевым; а для человека не нашел Он занятия достойного. И сказал человек: сие дело от моих костей и плоть от плоти моей; и будет называться оно игрой, и цветов она будет и красных, и синих. И цветов она будет и синих, и голубых, и белых. И цветов она будет, и голубых, и белых. И цветов она будет и красных, и белых. Черных, белых и красных, зеленых. Потому оставит человек и дом свой, и семью свою, и  будет играть он в игру свою; и станут они одной плотью. И звали их разными именами, и человека, и то, что от сердца его, и они не стыдились.

Какое-то время (минуту, час, сутки, вечность) лежал я прибитый болью к асфальтовому покрытию.

— Вставай нахуй, — проговорил мне серый силуэт серого города.

Руки, светящиеся шевронами с диковинными зверьми, оторвали меня от дорожного полотна. Небо, море и мигающий светофор вмиг исчезли.

— Живой? Че здесь было, бля? – произнес Голос Раз.

— На платок! – добавил Голос Два и протянул ко мне скомканную тряпочку.

Я протягиваю руку к подающему. Принимаю от него носовой кружевной платочек и подношу к лицу. Круговыми движениями я растираю лицо, острые козявки хозяина платка неприятно колются. Вот, платок пропитывается красным, и я показываю его расплывчатой серой фигуре.

— Выбрось, — говорит серость. Но мог ли произнести подобное Иосиф из Аримафеи, срывая пропитанную ткань с тела?

Медленной поступью возвращается ко мне зрение и сознание. Серые фигуры потихонечку превращаются в ментов-срочников, остальные пятна оборачиваются знакомыми мне парнями-фанатами. Раскрась-ка.

— Как ты? – спрашивает материализовавшийся из цветного пятнышка Сивый.

— Нормально, — мычу я, — что с твоей головой?

Я никогда не видел, признаться, даже не знал, что голова способна менять размер. Менять размер – значит:

Шириться;

Расти;

Увеличиваться;

Толстеть;

Уплотняться.

Белобрысая, с аляповатыми вкраплениями крови, башня Сивого разрывала все мои представления об анатомическом строении человека: его шея неведомым образом держала фантастически гигантскую черепную коробку.

— А я не закрывался. Считал только. Дважды потерял сознание. Трижды получил сотрясение.

Ядовитые иллюминации, выползающие из темноты дорожки от «Юбилейного» к «Спортивной», горящие неоном вывески и рассеивающие лучи плафоны. Сопровождающее гыканье ментов-срочников. Кровоточащие губы-губки.

— Жетоны есть? – спросил улыбчивый мент, направлявший колону.

«Нет», «да», «карточка», — пронеслись ответы.

— Проходите все через первый турникет, — объявил вожатый с грядкой звездочек на погонах. – Давайте-давайте, только уебывайте отсюда побыстрее.

Я плелся в самом хвосте потрепанной, выпачканной в ноябрьской грязи, колонны. Редкие фигуры прохожих испуганно и брезгливо чертыхались в стороны. Некоторые, прошагав до безопасного расстояния, оборачивались и, потупив глаза, смотрели вслед. За линейкой обтянутых в зеленые бронежилеты спин срочников, шло их самое яркое впечатление дня. Я наслаждался картинкой.

— С боевым крещением, — сказал мне незнакомый до сего момента толстый парень, — Восемнадцать на сорок пять, это достойно-достойно.

Сорок пять.

На восемнадцать.

По два с половиной человека на каждого.

По пять цветных ботинок в каждое тело.

С посвящением меня.

«Садовая» разделила восемнадцать на несколько троек, двоек и единиц. Меня ждал переход на синюю ветку и путь до упора вниз.

ХК СКА 2001_

Я, Сивый и Лысый поднимаемся по хлюпающим от снежной кашицы ступенькам подземного перехода. На выходе Лысый берет себе одно «Медовое», я оплачиваю две «Тройки».

— «Ой» и пиво – наша сила! – поддергивая локтями, напевает Сивый.

— «Ой» и пиво – правый скинхед! – вытянувшись по стойке и вскинув правую руку, заканчивает Лысый.

Продавец-азербайджанец насупливает седые брови-гусеницы:

— Да-да. Пиво хороший. Пиво свежий. Приходите. Добро пожаловать.

Лысый обхватывает горлышко бутылки всей ладонью и медленно, выпуская пенных джинов, сворачивает пробку.

— Вот точно так же, всем чурбанам бы шеи ломал.

Я и Сивый одобрительно киваем.

 

 

 

Присылайте нам свои отчеты, рассказы или очерки на околофутбольную тематику до 20 февраля (если до этой даты будет меньше 10 отчетов, то сроки увеличатся) на почту fanatsinfo@gmail.com.

Отчет должен быть:

-Эксклюзивным, нигде ранее не опубликованным

-Иметь минимум три фотографии

-Видео приветствуется

ПРИЗЫ:

1 Место:

— Поло от Merc

Сайт: http://merclondon.ru/

Группа в ВКонтакте http://vk.com/mercrussia

-Книга Александра Дыма (Записки на краях шарфа) с автографом

Группа в ВКонтакте https://vk.com/yafirm

2 Место:

— Футболка от NORDLANDS — ДИЛЕР THOR STEINAR И ERIK AND SONS

Группа в ВКонтакте http://vk.com/nordlands

3 Место:

-Футболка от The Spirit Of Old School

Группа в ВКонтакте https://vk.com/oldspirit

Vote on This!

  • 0 Up Vote
  • 0 Down Vote

Please Login To Like this Post

Or

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here